Закажите Робин ВудаЖми сюда
НовостиБиографияФото-архивМузыкаО проектеТекстыГостеваяПрессаДрузья
 
>>> Es macht Spass, Rockmusiker zu sein. (e-version)
>>> Es macht Spass, Rockmusiker zu sein. (newspaper-version)
>>> перевод статьи
>>> заметки Intermedia
>>> Предложения от Кузьмина
>>> Рекорд-Бизнес
>>> Промоушн сборник
>>> РокмЬюзик.Ру
>>> Разные заметки
СЕРГЕЙ ТЯЖИН:
У ВЛАДИМИРА КУЗЬМИНА НЕ РЕПЕТИРУЮТ, А ИГРАЮТ…
Алтайский край, г.Бийск, газета "РИФформа", 2004 г, № 11.


Евгений Гаврилов: - Сергей, когда вы решили вплотную заняться музыкой?
Сергей Тяжин: - Это было в Липецке, когда я учился в металлургическом техникуме. До этого какие-то школьные ансамбли. Но тогда это больше была мода. А в техникуме я познакомился с гитаристом Игорем Нарховым, с которым мы потом играли по жизни и стали друзьями. В техникуме мы конкретно стали заниматься музыкой. Стали сочинять, создали группу <Падение>. Долго думали как называться. Времена были несколько суровые, постоянно были ЦУ. Касаемо нашего репертуара были наезды: <Существуют советские композиторы. Зачем вы поёте своё?> И даже само слово <Падение> не нравилось - рекомендовали назваться <Взлётом>.

- Вся ваша творческая жизнь связана с Игорем...
- Мы вместе с 1979 года. Мы оба перебрались в Москву. Это не значит, что мы сели в один вагон и поехали. Просто наши пути пересеклись и по музыке, и по жизни. Это мой самый лучший друг. Познакомились, как я сказал, в техникуме: я - металлург, он - электрик. Как у большинства музыкантов, наше первоначальное образование было техническим.

- Насколько я знаю, в те годы были большие проблемы с аппаратурой. Как в этом плане обстояли ваши дела?
- В те времена не было практически ни одного музыканта, который не столкнулся бы с проблемой аппаратуры. И самое главное, что никто практически не знал, как на самом деле всё происходит. Видео в Липецке не было, были только фотографии. Мы видели, что у других музыкантов стоят Marshall'а, система мониторов, всё это такое:
Считалось за счастье иметь аппаратуру BIG: усилитель или микрофон. Все прошли через ленточные ревербераторы, которые паяли народные умельцы из магнитофончиков <Нота>. Как правило, было две колонки и усилитель. Потом, чуть позже, появились пульты, с помощью которых можно было озвучить несколько инструментов - барабаны, которые зачастую шли прямым звуком, без подзвучек, без всего.

- Сергей, а чем закончилось <Падение>?
- Мы отучились, поиграли. Но на последнем курсе уже бросили. После учёбы я ушёл в армию. Войска были жёсткие в плане лимитов. Никаких магнитофонов, ничего нельзя было. Но нашлись единомышленники, и мы <жужжали> на фузах. Убеждали замполитов, что фузы нужны обязательно. Нас не могли понять: <Зачем?> - <Чтобы звук обрабатывать>. Из армии я вернулся с твёрдым убеждением в том, что буду заниматься музыкой.

- Почему вы отдали предпочтение бас-гитаре?
- Когда мы начинали играть, то все были ритмачи. Затем, когда начали слушать музыку, стали понимать, что кто-то играет на басу, кто-то - на соло. Я решил, что я - соло-гитарист (в армии я и был им), как сейчас принято - лидер-гитара. Поиграл. Но когда мы познакомились с Игорем и начали играть, то оказалось, что он всегда был лучше на гитаре как солист. Он в те времена сильно увлекался Блэкмором, снимал его. И я переехал на бас. Очень банально.

- Почему вами была выбрана кафедра духовых инструментов? Из-за вашего приобщения в армии к альту?
- Это не имеет никакого отношения. Просто так сказала кафедра. Чтобы учиться, надо было играть на тромбоне. Когда я пришёл из армии подстриженный, весёлый и полный энтузиазма заявил: <Вот, хочу учиться на бас-гитаре в институте>. Они говорят: <Хорошо. На бас-гитаре. А ну-ка улыбнитесь>. Я, не зная зачем это, улыбнулся. А они: <О! Хорошо! Как раз и будет тромбончик>. В тот момент я впервые услышал слово <тромбон>, так как был очень далёк от духовой секции и слушал жесткую музыку. В итоге оказалось, что есть тромбончик, ни на каких бас-гитарах в институте не учат. Оркестр - и всё.

- И как вы рассчитались с тромбоном?
- Всё закончилось как и началось. Два года мучился я и, наверное, институт, а конкретнее, мой преподаватель по тромбону. Я всё время приходил и играл одну и ту же пьесу, а он сквозь пальцы на это смотрел. Позже поступило предложение от Тамбовской филармонии, где я уже конкретно перешёл на бас-гитару. Даже учась на дневном отделении, я принял решение, что филармония мне больше даёт как музыканту. Институт - ладно, что там тромбон - ничего страшного (басовый ключ в нотах). Основной упор там делался на новейшую историю, историю КПСС, философию и прочее.
Все эти два года думал, что из меня вместо музыканта делают нечто общее, которое после распределения должно быть заведующим клубом. Понял, что мне институт совершенно не нужен. И принял радикальное решение работать в филармонии. Пошла напряжёнка, и тема сама собой закрылась.
В те времена корочки очень сильно влияли. Даже в ресторанах была ОМА (организация молодёжных ансамблей), которая требовала корочки. А когда говорил, что у тебя институт культуры, то было круто! Потом стало всё на свои места, как и должно быть изначально. Музыкант ценится не по корочке, которую он показывает, а, скорее всего, ему дают инструмент и говорят <Сыграй!>. И всё.

- Но ваш переход в Тамбовскую филармонию был связан с выступлением на рок-фестивале, где вы себя здорово проявили.
- Да, по тем временам мы Тамбов расшевелили. Сразу после нашего выступления, хотя там были и ещё группы, наши друзья. Нас было четыре или пять со всей области на первом фестивале. А после фестиваля в Тамбове образовалось групп пятнадцать. Многие поняли, что надо просто реально делать вещи, репетировать и стараться максимально засвечиваться. Мы дали толчок для самодеятельности. Нас заметили и предложили работать в филармонии.
Безусловно, с такой программой нереально было сесть. Но года через три мы сдали рок-программу, нас взяли в штат с такой музыкой, с которой мы хотели. Было время перемен, нам помогал комсомол (мы были чуть ли не любимой группой комсомола). Затем наступило время шоу-бизнеса, и нужны были вложения. А мы только играли и целый год не могли даже сделать демо. Не было возможности, в Тамбове не было такой аппаратуры.

- Сергей, Тамбовская филармония - это и место работы группы <Круиз>. Пересекались ваши пути?
- Они непосредственно пересеклись во время фестиваля. Он был первый и доселе невиданный. В жюри как раз и был <Круиз>. А когда в <Круизе> всё пришло к развалу, я непосредственно принимал их аппаратуру. По истечении некоторых лет мы стали встречаться в различных местах. С Сергеем Ефимовым мы даже в одном проекте участвовали.
А <Круиз> после того, как Гаина и Сарычев уехали в Америку, просто прекратил существование.

- Выходит, вы взяли те инструменты, на которых до вас играл <Круиз>?
- Да. Но они уже были достаточно гастрольно убиты, и мы с трудом пытались на них что-то играть. Большей частью они были как раритеты, если это так можно выразиться. Мы как бы символически приняли эстафету из рук <Круиза>. Но у нас не было такого продюсера как Матвей Аничкин. Все наши выступления были областного значения.

- Причины вашего перехода в группу <Вояж>?
- В филармонии начался какой-то застой. База - да. Репетировали. Но концертов не было. А каждый музыкант, прежде всего, должен показывать свой труд для слушателей. Когда всё время репетируют и репетируют, а выхода нет, то начинаются всякие внутренние движения со знаком минус. И поступило своевременное предложение. Мне опять пришлось много думать, потому оставались очень хорошие друзья. Сейчас они разъехались. Один живёт в Ирландии, где помимо работы тоже играет.

- Возвращаясь к Игорю Нархову: как вы встретились с ним после службы в армии?
- Мы по-разному уходили в армию, не виделись где-то года три. Как встретились? Я позвонил: <Давай встретимся>. - <Давай>. Встречаемся. Я вернулся совершенно лысый из армии. Там хулиганил как музыкант, и были противоречия с начальством. И зимой меня обрили. А у Игоря такая бородища, волосы ниже плеч, и я - лысый.
Игорь в то время уже ездил в Москву, пытался играть с какими-то ансамблями. Он служил с музыкантом, у которого была кличка <Ящур>, Александр, который был долгое время барабанщиком в <Коррозии металла>. Они там долгое время создавали какую-то группёшку.
В то время я уже понял, что Москва - это центр. Хотя есть некие прецеденты. Такие, как питерский или свердловский рок, но центр раскрутки - всё равно Москва. Ни одна группа её не миновала. Даже <Мумий Тролль>. Ну, играли они 10 лет во Владивостоке, пока не произошло завязок с Москвой.
Я знал, что надо ехать в Москву. Но я тормознулся на три года в Тамбове. Причем не жалею. Так как самореализовался в своих проектах, хотя, работая в филармонии, мы в большинстве играли песни советских композиторов. Свои пытались, но программу не принимали. В основном развлекались. Ездили в районные центры и там надо было повеселее. Мы вставляли в репертуар Кузьмина и Барыкина.

- С группой <Вояж> вы впервые выехали за границу. Какие были ваши первые впечатления?
- Я могу даже сказать, и это не тайна, что в то время все музыканты, которые играли рок-музыку, все без исключения мечтали уехать из страны, чтобы реализовать себя. Естественно, об этом и я мечтал. Почему-то хотел в Америку.
И вот я попадаю в ФРГ. Мощное впечатление. Но оно сразу меня осекло в чём. Первое - чужая страна, которая всегда останется чужой, а второе - языковой барьер. Навыки первичного английского в Германии ничего не решали.
Я представил: если остаться, если уедут друзья и всё! Что делать? Не всё так просто.
Но впечатления были. Я там впервые попал на студию, посмотрел какие они бывают, как люди работают, принцип работы. У нас в те времена только записывали, а там студии вкладывали деньги в проект, искали по всей стране группы, которые записывали за свои деньги, делали промо и потом их просто продавали. Когда проект стрелял, они его перепродавали и на этом деньги зарабатывали. Работали не за 10-20 марок в час, а делали проекты. Для меня это было открытием.

- Но, несмотря на языковой барьер, вы в 1992 году создаёте англоязычный проект. В связи с чем?
- Прежде всего это было на языке рока. Этот проект планировался не для России. Задачи - проехаться по клубам в Германии. Опыт <Вояжа> показал реальность проекта. С <Вояжем> мы выступали только по немецким клубам и в американских воинских частях. Надо было делать движения и себя как-то продюсировать, пропихивать, делать какой-то менеджмент.
Это мы реализовали с моим товарищем - барабанщиком Романом Лавинским, с которым собрали аппаратуру, нашли микроавтобус, сели с ребятами и поехали. Отыграли концерт в Праге. В Германии возникли сложности, так как нужно было за полгода выстраивать гастрольный график.
Немцы говорили нам, что у них вообще такого не было, чтобы с России приехала группа. Если бы мы дали за полгода демо, то они могли бы офигенный промо сделать, подтянуть журналы. Это было реально.
Когда мы ездили с Кузьминым и <Динамиком>, выступления большей частью были для эмигрантских кругов. Мы работали в шикарных условиях (нам отдавали центральные немецкие хали), но всё равно это были эмигранты. А рок приходили слушать непосредственно немцы, и язык рока был, соответственно, английский. Рок можно исполнять на любом языке, но родной - англоязычный, всеобщедоступный.

- Насколько я знаю, когда вы служили в армии, то у вас были неприятности, связанные с группой <Динамик>?
- Я говорил, что войска были жёсткие: полный лимит и разрешали иметь в казарме какие-то три пластинки, а магнитофона вообще нигде не было. А по специальности я был армейский радист, и у нас в классе были магнитофоны, на которых была записана азбука Морзе.
У нас ребята уходили в отпуска, и я попросил их привезти кассету с тем, что слушают на гражданке. Привезли кассеты, я сделал нехитрые манипуляции: заменил кассету с Морзе музыкой. Это был <Динамик>. Надевал наушники и делал вид, что занимаюсь азбукой Морзе, а сам сидел и тащился от музыки, потому что вообще информации никакой не было. Только по переписке и кто что расскажет.
Мой начальник, командир, видимо, что-то заподозрил, что я как-то очень усердствую в изучении азбуки Морзе, чего раньше не наблюдалось. Он подошел ко мне тихо, резко снял с меня наушники и услышал мои <учения>.
Был скандал, наряды вне очереди, кассету конфисковали. А потом мне показали список, оказывается, <Динамик> был ещё и запрещённым. Были негласные запреты на <ДДТ>, <Альфу> - всё, что хоть как-то было приближено к рок-музыке.

- А как вы оказались в группе Владимира Кузьмина?
- Всё, наверное, дело случая, воля Божья. У нас был проект <Agents>, в котором гитаристом был Александр Горячев, который играл в <Динамике>. Когда мы занимались проектом, Кузьмин был в Америке. Он внезапно приехал на родину, и Саша позвонил мне и сказал: <Слушай, вернулся Кузьмин. Пытается реанимировать ансамбль. Всех обзванивают. Басист не соглашается>. На тот момент тот работал у Газманова, а Кузьмин никаких точных сведений: как, на сколько, что будет, не давал. А я был независим финансово от работы.
Саша сказал, что у них первый сбор и посоветовал взять гитару. <Поехали, просто познакомимся>. Я взял на всякий случай гитару, поехал и: познакомился на десять лет.

- Столько лет работы плечо к плечу с Кузьминым? Что вам дало это сотрудничество в плане творчества, профессионального роста?
- Прежде всего опыт. То, чем мы занимались раньше, хотя рок и был легализован, но всё было с приставкой полу. Полуофициально, полуподпольно, полусамодеятельно. Здесь был совершенно другой уровень, уровень звезды. Громадная популярность Кузьмина до сих пор остаётся (мы периодически созваниваемся, отношения поддерживаем). Это опыт во всём. В организации концертов, подход к созданию песен, репетиции.
Репетиции у Кузьмина вообще никогда не было. <Репетирует тот, кто не умеет играть>. Надо просто играть. Это вообще неоценимо. Я десять лет занимался тем, что мне нравится. Хотя это был не совсем тот рок, который я чувствую внутри себя, но, по крайней мере, тот, кто был на наших концертах, видел, что мы выходили и делали настоящий рок-н-ролл. Я кайфовал, и ещё мне платили деньги.
Я думаю, что если бы все люди в нашей стране занимались тем, чем им нравится заниматься, и ещё за это получали зарплату, то у нас был бы в стране сплошной кайф. Все были бы весёлые, довольные, без стрессов.

- Столько лет на сцене со звездой и вдруг сольный проект. Почему?
- Песни у меня рождались всегда. Много информации я записывал на диктофон. Всё накапливалось, накапливалось. Однажды, прослушивая, у меня возникла мысль: <А почему бы это не реализовать в свой проект?> Созвонился с тамбовскими друзьями, отослал наигранные мною песни. Они сделали три песни, прислали, и мне очень понравился результат. Причем он был для меня несколько неожиданным -звучал коммерчески, но меня не обламывал.
И я начал всем подсовывать, показывать. Все сказали, что это здорово, класс. Я принял решение записать это профессионально. Поделился со своей идеей с Владимиром, он сказал, что <за>, <давай>, <клёво, когда у человека есть своё увлечение>.
Я записал три песни, которые мы разместили в Интернете на сайте Владимира Кузьмина. Через полгода был такой впечатляющий итог по количеству скачиваний этих песен и писем, которые мне писали после прослушивания. Я начал получать на свой адрес громадные количества письма. И не только из России, но и из других мест. Даже из Китая люди слушали. Все говорили о том, что нравится, и когда следующие песни?
Я хотел в то время купить себе какой-то автомобиль, хотя мне никогда не нравились машины в плане непосредственного участника движения. Я это дело свернул, накупил себе компьютеров, всякой оргтехники и плотно начал заниматься Интернетом, создал свой сайт и начал записывать альбом.
А когда приезжал с гастролей, записывал профессионально альбом.
Пришлось надолго расстаться с <зелёным змием>, который мешал в работе по достижению какой-то цели. Алкоголь полностью расслабляет, и я его полностью исключил.
Безусловно, мне ещё повезло с аранжировщиком, Натаном. Теперь он близкий мне товарищ, с которым мы постоянно сотрудничаем. Он гораздо моложе и не рокер. Попсовик. В тандеме рокера и попсовика развился такой вот продукт с коммерческим звучанием. Мне никому не стыдно было его показывать.
Показывал Николаю Носкову, Сергею Галанину, Александру Барыкину. Хорошо приняли, но говорили, что нужна сугубо своя фишка. Некоторые говорили, что похоже на Маршала. А мне Маршал нравится, ничего страшного я в этом не вижу, тем более, это была первая работа и цель стояла в самореализации - коммерческих целей не ставил.
Десять лет я был зависимым от работы <Динамика>. Не занимался никакими делами, хотя они были у меня до этого периода. Невозможно вести какие-то дела и гастролировать. Остались одни гастроли. Приближалось сорокалетие, и полная зависимость меня угнетала. Получалось, что я сидел и ждал звонка: едем или не едем работать.
И я принял радикальное решение: поговорил с Володей. Он сказал: <Я тебя, конечно, понимаю, что ты уже взрослый и надо что-то своё, я за. Ты делай своё, но давай вместе продолжать работать. Весь мир этим занимается>.
Но опыт был, и я знал, что такого не получится. Если в плане творчества я ещё что-то могу (записывать с диктофоном), а заниматься делом, которое могло бы обеспечивать, не смог бы.
Когда я был бас-гитаристом <Динамика>, это было дело Кузьмина, не моё личное. И пришлось из <Динамика> уйти: Владимир неоднократно звонил, не понимал. <Многие мечтают о таком месте всю жизнь, а ты десять лет проработал и уходишь>. Но захотелось собственного проекта.

- Почему в качестве названия проекта был выбран <Робин Вуд>? Это перепевка британского фольклора?
- Это не имеет к Робин Гуду никакого отношения. В далёком детстве я, как называется сейчас, ездил в ближнее зарубежье, в Прибалтику, к тёте. Даже не вспомню, какой это был год, скорее, 1975-1976 - я переходил в класс пятый. Там мы играли в индейцев. Я всё время предлагал строить форт (причём мы играли глобально). Предлагал установить забор из брёвен, вырыть канаву, как у Робинзона, так я видел в кино. И всё время говорил: <Давай, как у Робинзона>. И меня начали звать Робинзон. А потом сократили до Робина. Закончилась Прибалтика, я уехал.
А когда возникла задача назвать свой проект, а я не хотел выступать под своим именем - Сергей Тяжин (не страдаю я манией величия), пришло на ум это слово - Робин. Для звучности прибавил Вуд. Вуд - производная не от слова лес, wood, а производная от слова voodoo - шаманизм. Получается шаман Робин. Но я этому как-то не особо уделяю внимание, больше рассуждаю сам с собой. Робин Вуд - один из элементов независимости.

- Сергей, вы долго занимались советским, а теперь российским роком. Что происходит сегодня?
- Если брать лично меня, то я не слышу рока. Словосочетание "русский рок-н-ролл" не понимаю. Это какой-то гибридик. Рок в моём понятии - что-то другое. Рок - это рок. <Ария>, я знаю точно, играет рок. Можно что угодно говорить и называть это старьём, похожим на Iron Maiden, но это - рок. Возьмите и поставьте кассету <Арии> и <Мумий Тролля>, и вы поймёте, о чём я говорю.
Я не хочу играть русский рок в том понятии, в котором его распиарили: свердловский, питерский. Хотя я так говорю, но поддерживать эти все начинания я буду. Когда в первый раз услышал <Мумий Тролль>, то это была для меня как самодеятельность. Всегда буду на стороне этих групп. Они, прежде всего, играют, включают гитары, что-то сочиняют, доказывают что-то своё. Я знаю, насколько сложно пробивать свою музыку. Этим людям повезло: они искренне играли, как умели, и то, что хотели. Сложились такие обстоятельства, что господа продюсеры заметили их, и вот что из этого получилось. Для России сегодня это супергруппы. Если они поедут в немецкий рок-клуб, это будет, конечно, смешновато, но всё равно то, что они делают - достойно уважения. Это не голимая попса, когда никогда в жизни не играл, ни одной своей ноты не нажал.

- В вашем альбоме прослеживается сочетание попсы с роком. Это ход в сторону популяризации или расширение возможностей рока?
- Я не считаю это расширением, хотя у многих электронных групп, которых я отслушиваю, есть совершенно виртуальное сведение. Возможностей больше, но для меня это больше шаг к популярности, чем я буду просто жужжать на фузах. Есть коммерческая стезя. К сожалению, по законам шоу-бизнеса у меня нет таких финансовых вложений, чтобы раскрутить проект до уровня гастрольного. Шоу-бизнес, как и любой другой бизнес, есть ещё и неизвестность. То, что это я проводил эти все опросы, сколько слушают - это ещё не факт, что люди начнут петь мои песни. Всё должно совпасть воедино. По крайней мере, если всё время этим заниматься, всё равно будут определённые достижения.

- Когда у вас родилась идея играть на басе бутылкой?
- Она родилась внезапно, сиюминутно, лет шесть назад. Мы играли в одном из клубов, а перед этим много пивка попили, и у меня стояла недопитая бутылка на комбике. И тут ко мне подходит Владимир Кузьмин и говорит, что ему надо срочно уйти со сцены. А песня идёт... Поиграй, мол, что-нибудь. Снял гитару и ушёл. Я начал что-то играть и играть. А Володя ушел и пропал. Видимо, не смог сразу найти дорогу. Немножко подзадержался. Всё, что можно было, сыграл. Хотя это был клуб, и все выпивши, но люди стоят и смотрят, что происходит.
Случайно мой взгляд упал на бутылку, я взял её и начал водить ей по струнам. Так родилось это соло. Потом на многих концертах, когда люди знали про эту фишку, они подходили с бутылками к сцене. Мне отдавали бутылки, и я играл.
В клубах это было на уровне шоу. Я со сцены подходил к столу, просил на время, например, бутылку шампанского. На меня смотрели непонимающими глазами, я играл и ставил её обратно на стол. А после окончания мне постоянно давали презенты в бутылках.
Помню, как мы где-то играли на заказном концерте, где присутствовали бизнесмены, и один человек, который знал о фишке, увидев приготовленную пивную бутылочку, перед самым соло подошёл и просто вручил мне в руки виски <Рэд лейбл>.

- Когда ожидается ваш второй альбом?
- Песен-то скопилось уже на два альбома, а аранжировщик загружен работой (хлеб насущный!), делает несколько проектов попутно, и загвоздка в техническом исполнении. Я хочу одну из песен в чисто гитарном варианте и спетую в микрофон разместить в Интернет-проекте. И, может быть, талантам в глубинке (а их всегда много у нас!) помогу засветиться.

- Сергей, ваши пожелания слушателям ваших песен в городе Бийске Алтайского края, читателям газеты <РИФформа>?
- Хотелось бы, чтобы все люди, которые слушают рок-музыку, были связаны между собой. Здоровья, удачи и надо всегда верить в себя и пробивать свою идею. Надо иметь мечту и пытаться её реализовать.
Молодёжи пожелал бы, чтобы им везло. Чтобы Бог направлял их на качественную музыку, чтобы они засоряли свои уши именно роком, а не засоряли свой организм всякой дрянью. У меня буквально три дня назад родилась песня, где есть припев: <Она придёт за тобой, она стоит за спиной, она гордится тобой, её опустят с тобой на белых полотенцах>. Меньше дряни надо в себя вгонять, а больше слушать музыки и кайфовать от неё. А тем людям, которые решились взять гитары и что-то воспроизводить, желаю всю историю рок-музыки прослушать, чтобы был багаж, необходимо знать как играть. Не просто подражать, а всё переиграть и воплотить свои идеи.


© 2002 RobinVood. Все права защищены РАО.
Внимание! Сайт содержит авторские материалы. Перепечатка без согласования с Владельцем ресурса/проекта, использование содержащихся на сайте материалов в коммерческих целях - ЗАПРЕЩЕНЫ!
По всем вопросам Вы можете обращаться по адресу sam@robinvood.ru
Почтовый ящик фэн-клуба: Fans@robinvood.ru Редакция сайта: Editors@robinvood.ru
Рейтинг@Mail.ru